Недостатки законодательства – случайность или закономерность?

О несовершенстве законодательства и неопределенности целевых установок исполнительной власти, в части правового регулирования научно-технического комплекса России, опубликовано множество статей, проводились многочисленные конференции, круглые столы, Парламентские слушания, но ситуация не только не меняется к лучшему, скорее происходит обратное – исполнительная власть продавливает через Государственную Думу угодные ей законы, приводящие к ухудшению состояния научного комплекса страны, это введение НДС на ввозимое научное оборудование, регулярное приостановление нормы закона «О науке...» в части 4% расходов бюджета на науку, принятие Земельного кодекса, который своими статьями – 27й и 30й – угрожает землям научных организаций и т.п., это также противодействие принятию законов улучшающих положение научных организаций, в дополнение, исполнительная власть принимала и принимает нормативные акты, которые только усугубляют ситуацию. Для примера, в проекте бюджета на 2003 год, согласно «Основам», должно было

быть заложено расходов на две статьи, 6ой и 24ой, то есть «Наука» и «Космос», в размере 2,18 % от расходов бюджета. Раз это в Основах заложено, это уже должно было присутствовать в проекте бюджета. Так вот, в проекте бюджета на 2003 год эта цифра – 2,02 %.

Была направлена поправка на восстановление хотя бы этого. Не то, что там 4 %, о них нужно забыть на самом деле, ну, хотя бы то, что в Основах, по крайней мере, говорили, – вот эти 0,16 %, в принципе, – это 3,3 миллиарда. Направили поправку, давайте, своито намерения подтверждайте. Поправка, естественно, не прошла.

Поэтому речь идет не о несовершенстве законодательства, а о причинах его несовершенства.

Не хочу быть обвиненным в политических пристрастиях, так как в первую очередь я физик и утверждаю, что законы природы не подвластны политическим пристрастиям, но правовые нормы, именуемые законами, соответствуют политике правителей. Абсолютного права, как системы, быть не может. В идеале, нормы права должны способствовать сохранению и развитию необходимого и полезного государству и напротив, противодействовать и препятствовать негативному и вредному интересам государства.

В свете дискуссий о совершенствовании законодательства, необходимо обозначить конкретную цель реформирования государства и общества и несоответствие, обозначенной цели, правового регулирования с обозначением их конкретного несовершенства.

Мы на протяжении всех лет «перестройки» являемся свидетелями нескончаемых дискуссий о реформах, в том числе о реформах научно-технического комплекса страны. Невольно возникает вопрос. Реформы – это цель или способ достижения цели? А так как цель реформ отсутствует, то невольно возникает сравнение наших реформаторов с известными хитрыми «портняжками», которые оставили голым короля, но только наши «портняжки» советского периода вместо роскошного платья «светлого будущего» одели народ только что не в рубище, правда всучили ему надежный щит и могучий меч, а вот «портняжки» пост-советского периода оставили голым народ, к тому же и меч и щит оказались изрядно разрушены коррозией времени.

На протяжении многих лет произносятся слова о роли и месте науки в экономике страны, ее социальной роли, влиянии на безопасность государства.

В стенах Государственной Думы, в том числе, и в этом зале неоднократно звучали слова о невостребованности науки, о необходимости реформирования науки, о недостаточном финансировании, о необходимости совершенствовать правовую базу. Но и здесь не все однозначно. Что такое реформирование науки мне лично непонятно. То ли собираются реформировать законы, установленные научными исследованиями, то ли реформировать научно-технический, в первую очередь, естественнонаучный комплекс страны.

Говорить о невостребованности экономических, юридических, социологических или политологических исследований не приходится и, в рядах протестующих ученых, фигуры Е.Гайдара, Б.Березовского, Е.Ясина и иже с ними ни разу не были замечены. Что же касается невостребованности разработок естественнонаучных исследований, особенно гражданского применения, то здесь существуют проблемы, которые напрямую не связаны с трудами российских ученых, а связаны именно с политикой.

Для понимания моего представления проблем, предлагаю достаточно простую, шести элементную модель. Первый элемент – явление, с которым сталкивается человек, второй – понимание явления, это наука, условно фундаментальная, третий – понимание того, как можно использовать приобретенное знание. Это – тоже наука, условно, прикладная. Четвертый – умение применять знание. Это – квалифицированный персонал, промышленность, способная осваивать новые разработки. Пятый – платежеспособный спрос. И шестой – отнюдь не последний, – интересы государства, именно государства, а не интересы исполнительной власти.

За время перемен пятый элемент (платежеспособный спрос) для большинства населения страны – стал ничтожен. Третий и четвертый – практически уничтожены (большая часть проектно-конструкторских организаций и опытного производства ликвидированы, также как квалифицированный персонал и современная промышленность). Второй (фундаментальная наука) ускоренными темпами деградирует. Шестой элемент демонстрирует противоположность интересов исполнительной власти и интересов населения страны, т.е. реальных интересов государства.

Приведу еще одно сравнение. Этапы развития человека – человек прямоходящий, человек умелый, человек разумный, при этом каждый последующий – не отрицает предыдущий. Сравним с этапами развития человеческой цивилизации. Индустриальный, обеспечивший стабильность существования человека, постиндустриальный, поставивший вопрос о ресурсных возможностях Земли для обеспечения растущих потребностей человека, и, наконец, интеллектуальный, а не информационный, инновационный, как называют социологи наступивший этап, который может и не наступить, ввиду сильнейших противоречий сложившихся между различными группами стран в настоящее время, а также мощными процессами социальной дебилизации, а не интеллектуализации происходящей в планетных масштабах, и главное нарастающая тенденция социального иждивенчества и также социально-группового эгоизма. Мы не решили проблем индустриального этапа и считать, что одни лишь только научные разработки позволят решить существующие проблемы безосновательно.

Из многочисленных документов, связанных с судьбой научно-технического комплекса страны, отмечу три весьма примечательных, вышедших за минувшие полтора года.

Первый, – это принятая в 2001 году Программа Правительства РФ о приватизации федерального имущества на период до 2005 года, предусматривающая практически полное разгосударствление в промышленном секторе экономики, включая оставшиеся научные и научно-производственные комплексы.

Второй, – это утвержденный Президентом РФ 30 марта 2002 г. документ под названием: «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и на дальнейшую перспективу», который не содержит ничего позитивного с точки зрения сохранения и развития научно-технического комплекса страны, конкретного механизма вовлечения в экономический оборот уже имеющихся результатов, но содержит достаточно много моментов, свидетельствующих о стремлении исполнительной власти окончательно ликвидировать научно-технический комплекс страны. Не являясь в принципе правовым актом, этот документ дал старт новому этапу нормотворчества в различных министерствах и ведомствах. И здесь я хочу остановиться на весьма важном аспекте рассматриваемой проблемы.

В советское время министерства, являясь заказчиками научно-технической продукции, одновременно были хозяйствующими субъектами, которые самостоятельно реализовывали полученную научно-техническую продукцию на подведомственных им предприятиях и отчитывались уже готовой продукцией либо в виде товаров, либо услуг. С изменением системы хозяйствования произошел разрыв связей, т.к. министерства, став органами исполнительной власти, перестали быть хозяйствующими субъектами, а большая часть производства сосредоточилось в частном секторе. Таким образом, формально продолжая оставаться заказчиками НИОКР, министерства перестали выполнять прежнюю роль потребителя продукции, а роль координатора не получается, фактически образовался вид посредничества по реализации результатов НИОКР, только не частного, а государственного. На мой взгляд, это является одним из основных противоречий экономики научно-технического комплекса.

Поэтому и появляются различного рода рассуждения об инновациях, об инновационном этапе развития, о том, что научные исследования должны в первую очередь ориентироваться на эти пресловутые инновации. Разработчики «инновационщики» сводят всю науку к малой части естественнонаучных исследований, которые могут найти применение в технологиях. А история, астрофизика, археология, философия, физика элементарных частиц и др.? По замыслу разработчиков если в научных исследованиях нет утилитарности, то их и не надо проводить, а, следовательно, – финансировать.

При рассмотрении проекта федерального бюджета на 2003 год в нашем комитете обсуждался вопрос об обоснованности появления весьма многозначительной строки расходов федерального бюджета на науку, «расходы по поддержке научного сопровождения важнейших инновационных проектов, имеющих государственное значение», и сумма немалая была заявлена – 2 млрд. руб., к тому же этот вид предлагается ввести заявочным характером в закон «О бюджетной классификации» эти расходы как отдельный вид расходов по разделу 06 «Фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу».

Любопытны критерии выбора проектов. Проекты должны:

- быть основаны на научных результатах, определяющих мировой уровень исследований в приоритетных направлениях развития науки, технологий и техники;

- обеспечивать решение наиболее актуальных задач в социальной сфере, в первую очередь связанных с повышением качества жизни населения;

- давать экономический эффект, значимый на уровне экономики в целом или крупных ее секторов.

Дополнительное условие – «основная часть проектов должна быть доведена до стадии опытно-конструкторских работ, что должно предопределить возможность привлечения для их реализации значительных внебюджетных средств (по замыслу разработчиков не менее 50% от общего объема), позволить создать на их базе в течение 23 лет крупномасштабного высокотехнологичного производства наукоемкой конкурентоспособной на внутреннем и внешнем рынках продукции».

Перечень отобранных инновационных проектов не может не вызвать целый ряд вопросов. Среди отобранных одиннадцати проектов есть:

- разработка технологий и освоение серийного производства нового поколения уплотнительных и огнезащитных материалов общепромышленного применения;

- приборы и оборудование для нанотехнологий;

- разработка биотехнологий и промышленное освоение производства семенного материала высоких репродукций генетически модифицированных сельскохозяйственных растений

- разработка технологий и освоение производства металлических материалов массового применения с двукратным повышением эксплуатационных свойств;

- развитие экспортоориентированной промышленности синтетических кристаллов-диэлектриков;

- разработка и освоение производства перспективных модулей для создания конкурентоспособной отечественной инфракрасной техники;

- разработка и промышленное освоение катализаторов и каталитических технологий нового поколения для производства моторных топлив;

- разработка и промышленное освоение технологии производства новых видов высококачественного картона с использованием вторичного волокна;

- семейство конкурентоспособных многоцелевых российских дизелей рабочим объемом 2,23,4 л. для перспективных отечественных автомобилей;

- разработка и освоение производства семейства высокоэффективных парогазовых энергетических установок единичной мощностью более 200 мегаватт;

- разработка и тиражирование энергосберегающих технологий для реформирования ЖКХ;

Из этого перечисления неясно, о чем идет речь. Если о научных исследованиях, то при чем здесь освоение производства? Если говорится о создании за 23 года высокоэффективного производства – этих денег явно не хватит. Происходит то, о чем говорилось выше.

В завершение (это – третий документ). В докладе «Бремя государства и экономическая политика (либеральная альтернатива)», подготовленным группой российских экспертов под руководством Е.Г.Ясина (2002 г.), содержатся любопытные расчеты.

Оказывается, что на государственном финансировании научных исследований можно сэкономить 1012 млрд. руб., т.е. четверть расходов федерального бюджета на науку. И это при том уровне финансировании, о котором говорилось выше. Еще около 85 млрд. руб. можно сэкономить на образовании.

Поставлю точку. По достаточно достоверной оценке, к середине восьмидесятых годов научное сообщество Земли делилось достаточно красноречиво: 25% – США, 25% – СССР, а остальные 50% неравномерно были поделены между другими, естественно между европейцами и рядом стран Азии. Сейчас научное сообщество США сохранилось, России – сократилось более чем вдвое, а остальные страны заняли нишу освобожденную Россией. Таким образом, цель реформирования достигнута, осталось немного подождать того момента, когда в России системные научные исследования прекратятся, а следом деградирует и высшая школа.

Так что дело не столько в правовых основах развития научных исследований в России, сколько в отсутствии конкретной цели развития государства.

Rambler's Top100